Поронайское аллегро: 7 - Сноровка или Варвар в библиотеке

7. Сноровка, или Варвар в библиотеке.

Сон на прогулке с прелестной мамашей прелестных детишек.

Очнувшись и увидев себя через зеркало в кресле парикмахера-корейца недобритым, Женя спрашивает:

- И сколько я проспал здесь?

- Минут сорок — сорок пять, — отвечает тот.

- Почему же вы меня не разбудили?

- Старая японская школа: нельзя будить клиента, если он заснул.

- И спящего нельзя брить?

- Нельзя.

- А деньга за время сна берёте?

- А как же, и немалые.

- Ну тогда заканчивайте свою работу.

В результате всех этих задержек в парке он появляется уже далеко после полудня. Но на условленном месте никого не оказывается. Несколько раз прошёлся взад-вперёд, поспрошал кое-кого из общих знакомых. Решил подняться повыше, в ущелье, где находилось водохранилище с водозаборником. Ему приходилось от Аллы слышать, что иногда она с подружками туда забирается, чтобы там можно без помех если не купаться, так загорать, и что добраться туда лучше всего на поезде детской железной дороги. Купил билет, дождался, когда подошёл паровозик с тремя вагончиками и направился к одному из них. Обогнав его, к подножкам подбегают два малыша — мальчик и девочка лет четырёх и семи.

- Погодите, дети, — раздаётся чей-то голос позади него. — Сейчас я подойду к вам, и мы вместе поднимемся…

Женя останавливается и оглядывается на этот голос. Его обладательницей оказывается довольно рослая дама роскошных форм, с красивым лицом, обрамлённым иссиня чёрными волосами. Сравнявшись с ним, она говорит ему:

- Не будете ли так любезны, чтобы помочь им?

- Сочту за честь! — отвечает он.

Поднимает на нижнюю подножку мальчика и помогает ему взобраться на вагонную площадку. Потом то же делает с девочкой. После чего подаёт руку даме:

- Пожалуйста, и вы.

А затем вскакивает сам.

- Вы то же вздумали проехаться? — спрашивает дама.

- Да, в детстве вот не пришлось, решил сейчас наверстать…

- Ну тогда составьте нам компанию, садитесь рядом с нами… Сколько времени займёт это путешествие? Не знаете?

- Пятнадцать минут.

- Ну и прекрасно. Смотрите дети в окошко, а мы с молодым человеком поболтаем.

- Буду рад. Но, к сожалению, у меня будет только половина этого времени. На верхней остановке я сойду.

- Куда-то направляетесь? На гору, наверно?

- Нет, хочу проникнуть к водохранилищу, чтобы там позагорать и покупаться.

- Позагорать и покупаться, говорите? А нас с собой не возьмёте?

- Возьму, если вы не побоитесь оказаться вместе со мною в запретной зоне.

- В запретной? Люблю нарушать всё запретное!..

- Я там ни разу не был и знаю только направление, в котором следует идти.

- Ничего… Берёте?

- Попробуем…

Идти пришлось недолго. Лесная тропинка приводит их к изгороди из колючей проволоки.

- Но как же туда пройти? — спрашивает дама.

- Где-то тут неподалёку должна быть дыра… Пройдёмте немного дальше… Ну вот, что я вам говорил?

- А мы пролезем?

- С божьей и моей помощью, думаю, что да.

Сам он и дети на его руках эту преграду преодолевают без особых трудностей, а вот их мама едва только пытается поднять и просунуть ногу в отверстие между двумя рядами проволоки, ставит её обратно:

- Боюсь, как бы не порвать юбку. Что делать?

- Да, жаль будет испортить такую шикарную вещь, — соглашается Женя. — Слишком она уж широка и длинна. А что делать? Снять её, да и только. Всё равно это придётся сделать рано или поздно…

- Почему?

- Вы же не собираетесь сидеть у кромки воды в ней?

- Я об этом не подумала как-то. Но сейчас понимаю, что делать мне этого не следовало бы.

- Почему?

- Почему, да по кочану!.. Идите вперёд, оставьте меня здесь одну… Я сейчас сниму эту чёртову юбку, перелезу, надену её снова и догоню вас. Возьмите только эту сумку. Там плед найдёте.

Водохранилище оказалось совсем рядом. Правда, там уже находилась какая-то компания: молодые и не очень люди, мужчины и женщины загорали у самой кромки воды.

- А где мы сядем? — спрашивает мальчик.

- Сейчас ваша мама придёт и скажет нам, где лучше присесть, — отвечает Женя. — Но мне кажется, что лучше всего вон там, где и солнышко светит, и травка зеленеет, и чисто. Давайте плед расстелем…

- Нет, подождём маму…

- А вот и я, — говорит та, появляясь из чащи. — О, как тут чудесно! Спасибо вам, молодой человек, что доставили нам такое удовольствие…

Выбрали место, расстелили плед и уселись на него.

- Может быть детишкам стоит раздеться, чтобы малость позагорать? — предлагает Женя.

- Даже не знаю, — отвечает дама. — Мы как-то на это не рассчитывали и не прихватили с собой ничего нужного… А вы можете раздеться… Не стесняйтесь… Кстати, как вас зовут? Пора уж и познакомиться.

Женя назвался.

- А меня зовут Нинель. Мы с мужем здесь недавно. Его перевели сюда, в штаб округа с мыса Погиби. Вот уж где погибель настоящая: тундра, гнус, а вокруг ледяное море. А здесь благодать, солнышко вон как припекает…

- Так почему бы и вам не позагорать?

- В другой раз, когда… Сейчас я не готова…

- Да ладно вам стесняться!.. Неужто на вас такой безобразный бюстгальтер и такие кошмарные трусы, что вы боитесь, как бы я не ужаснулся, увидев их?

- Да нет, слава богу, с этим у меня всё в порядке… И всё же…

- Хорошо, чтобы не стеснять вас, я отойду вон за те кустики и улягусь там. А вы тут можете позволить себе что угодно…

Прихватив с собой уже снятые пиджак и брюки, Борис отходит метров на десять за ближайший кустарник, снимает там с себя рубашку и майку, делает из всего этого некое подобие подстилки, после чего скидывает туфли, стягивает носки и, оставшись в одних спортивных то ли трусиках, то ли плавках, занимает горизонтальное положение.

- А вы подсматривать оттуда не будите? — слышит он голос

- Ну кто же вам даст такое обещание? Другое дело, что я отсюда смогу увидеть… Пока абсолютно ничего… Так что будьте спокойны… расскажите мне лучше ещё чего-нибудь о себе… Чем помимо семьи занимаетесь, например…

- У меня музыкальное образование, и с сентября я пойду на преподавательскую работу в музучилище…

- Что преподавать будете?..

Ответа он уже не слышал, ибо моментально впал в небытие. И снился ему снова Поронайск…

Из Южно-Сахалинска звонит шеф и просит поторопиться с возвращением из командировки, так как ему самому срочно понадобилось уехать, а в отделе никого не остаётся. Женя побежал по комбинатскому начальству, подписал нужные акты и другие бумаги, потом отправился купить билет на поезд. Зашёл к монтажникам и попрощался с Иваном и Славой. Заглянул и к Мурченковой. Узнав, что он уезжает уже сегодня вечером, она сказала, что приготовила кое-что из местных деликатесов и в обеденный перерыв сбегает домой и принесёт ему.

- Спасибо. Таня… Но стоит ли беспокоиться ради этого?

- Нет, нет! Я обязательно это сделаю. После работы мне будет не до этого, так что ждите меня у себя, никуда не уходите.

В конце обеденного перерыва она действительно появляется в одном из помещений технической библиотеки, отведённом ему для работы на время его командировки, запыхавшаяся и разрумянившаяся от быстрой ходьбы.

- Вот, — протягивает она ему свёрток. — Тут крабы консервированные, балык, икра, морские гребешки и прочая разность.

Одной рукой забирая этот свёрсток, Женя другой обхватывает её за талию, прижимает к себе и целует. Она делает попытку освободиться от его объятия:

- Что вы, Евгений Алексеевич! А если кто войдёт сюда?

Он кладёт пакет на стол, направляется к двери и запирает её.

- Теперь никто не сможет нарушить нашего уединения, — говорит он, возвращаясь к ней и беря её за талию уже двумя руками.

Она упирается своими руками в его грудь и не даёт ему возможности снова поцеловать себя.

- Евгений Алексеевич! Ну что вы? Я не затем пришла сюда!..

Он берёт её под мышки, с некоторым напряжением (всё-таки тяжеловато!) отрывает её от пола, делает пару шагов к столу, усаживает её на него и располагается рядом, удерживая за плечи.

- Прежде всего я хочу выразить вам признательность за внимание и заботу, которые вы всё это время проявляли к моей особе. А как выразить эту признательность, я не знаю… Вот вы мне принесли всякие вкусные вещи. А что я вам могу дать в обмен?.. Так что, нижайше прошу, примите мои поцелуи…

- Какой же вы настырный!..

Губы их сливаются, языки находят друг друга…

- Надо ли? — как-то уж очень не категорически спрашивает она, обнаружив, что он начинает расстёгивать пуговки на её кофточке.

- Что вы имеете в виду, Танечка?

- Ваши пальчики… Уж очень они бесстыжие…

- Да нет, просто любопытные…

И снова покрывает её губы поцелуем. А любопытные пальцы уже пробуют проникнуть под чашечки бюстгальтера.

- Да они не любопытные, а наглые… Иначе не скажешь.

- Наглые, это когда наголо, то есть при людях, делаются зазорные вещи. От людей мы закрылись. А что зазорного в том, что я хочу взглянуть на ваши перси?

- Зачем же их прячут от посторонних взоров?

- Вы их и от мужа прячете?

- Специально никто не прячет, но и не демонстрирует даже перед мужем…

- Интересно, а как он предпочитает наслаждаться ими — на ощупь или наглядно, то есть глазами?

- А вам что за дело? Да и не посторонний он мне… Муж всё-таки…

- Я к сожалению, не муж вам, но и совсем посторонним с некоторых пор не считаю… Не так ли?

- И что из этого следует?

- А то, что я хоть и имел счастье держать их в своих руках, но видеть не видел, а теперь мне хотелось бы получить от вас и такую милость.

Он разворачивает её спиной к себе и запускает руки под распаханную кофточку, чтобы нащупать и расстегнуть застёжки от бюстгальтера.

- Но ведь стыдно же! — произносит она, и резко повернувшись к нему, обнимает его за шею и покрывает частыми поцелуями.

- Стыдно — это то, что видно… А ни вы, ни я пока не видим, как освободиться от этого проклятого лифчика… Никак не могу расстегнуть его… Помогите же!..

- Ничего себе! У вас совесть есть, предлагать мне такие вещи?

- Ну тогда, раз не хотите помочь, не мешайте!

Он опять разворачивает её спиною к себе и, уже задрав на плечи полы кофточки и опустив верхний край комбинации, пытается разъединить застёжки, соединяющие лямки бюстгальтера. Сразу это у него не получается.

- Вот ведь, казалось бы секундное дело, — сетует он, — а выходит заминка…

Повернув к нему голову, она спрашивает насмешливо:

- Неужто опыта не хватает?..

- А вы что думаете? Тут сноровка нужна… Так что простите меня, неопытного… Ну вот, наконец-то… Оказывается, одну надо было вверх подать, а другую вниз…

-А вы не знали?

Она ещё больше поворачивает к нему свою голову и прижимается щекой к его лицу. Глаза её закрыты, локти прижаты к бокам, но не так уж сильно, чтобы помешать его ладоням проникнуть под мышки, а вслед за тем и под ладони, прикрывающие груди.

- Да дайте же мне взглянуть на ваши лельки!..

- Зачем?..

- Да затем, чтобы полюбоваться ими!..

Теперь она сидит в пол оборота к нему, а он поддерживает её груди снизу, слегка колыша их.

- Ну что за прелесть!

- И чего вы там прелестного нашли?

И предпринимает некоторое усилие, чтобы освободиться от его рук.

- Нет, нет! Что вы! Позвольте мне поцеловать эти мякотишки…

Он склоняется и легко касается их губами, облизывает кожу на них и между ними, а затем берёт в рот по очереди соски…

Она молчит… Глаза её всё также закрыты, а пальцы рук судорожно перебирают волосы на голове юноши. Но ситуация меняется, едва только он, не отрывая рта от её бюста, предпринимает попытку просунуть обе руки ей под юбку — одну вдоль живота, другую вдоль поясницы. Она вскрикивает, резко отталкивает его от себя и соскакивает с крышки стола на пол…

- Только не это! — восклицает она.

- Что это? — интересуется Женя, также соскальзывая на пол, и беря её за плечи.

Она неожиданно всхлипывает и заливается слезами.

- Я… я… не…

Рыдания так и не позволяют ей произнести то, что она собиралась сказать.

- Успокойтесь, Танечка… Ну что вы разнервничались? Чем я вас обидел?..

Он осушает поцелуями её мокрое от слёз лицо. Продолжая всхлипывать, она обнимает его за шею и, прильнув к уху, с упрёком шепчет ему:

- Ну как вы не можете понять, что я… что я ни разу… что мне… что мне никогда не приходилось… Понимаете?.. Чему вы смеётесь?..

- Жаль, что у нас так мало времени, иначе я бы попросил вас поведать мне про ваш первый поцелуй, про вашу первую брачную ночь… Меня такие рассказы очень интересуют… У нас в институте девицы попом звали меня, за то что я с готовностью выслушивал их исповеди… Однако и сам я мог бы поделиться бы с вами своим опытом… Ведь у меня тоже что найдётся вам рассказать… И думаю, что это было бы вам небезынтересно… Но для этого, надеюсь, у нас найдётся ещё время при нашем свидании в Южном…А сейчас дайте мне взглянуть вам в глаза… Ну конечно: ловлайт ин ё эйз!..

- Это по-каковски?

- По-английски.

- И что значит?

- Свет любви в ваших глазах. И скрыть его нельзя. А любовь…

Пальцы рук его неспешно и осторожно исследуют, как крепится пояс её юбки и, обнаружив, что это целых четыре маленьких крючочка (два на боках и по одному спереди и сзади) принимаются потихонечку их один за другим разъединять. А сам он в то же время без умолку продолжает говорить:

- А любовь заставляет на многое смотреть иначе, делать то, о чём и думать было страшно… Другими словами, настоящая любовь всегда безоглядна…

- На что вы меня толкаете? — горестно восклицает она.

Вместо ответа он покрывает её поцелуями, ничего не оставляя без прикосновений своих губ: ни глаз, ни мочек ушей, ни шеи, ни (опять) грудей…

- А теперь я прошу вашего позволения поцеловать ваш пупочек…

- Это ещё что за прихоть?.. До сих пор вы не нуждались, вроде бы, ни в каких моих позволениях… Что вдруг сейчас просите?

- Нижайше умоляю!..

- Почему нижайше?

- Потому что для этого надо будет стать на колени перед вами…

- На коленях?.. Передо мною?.. Не смешите меня!..

Продолжая держаться за её талию, Женя опускается на колени перед ней, вытаскивает подол сорочки из-под юбки и, забравшись под него с головой, принимается вылизывать ей пупок и его окрестности. Она время от времени вздрагивает, руки её снова покоятся у него на голове.

- Щекотно? — спрашивает он и, не прекращая своего занятия, которое после того как все крючки оказались отстёгнутыми, заключалось теперь в том, чтобы медленно, сантиметр за сантиметром стаскивать вниз юбку…

- Щекотно? — повторяет он свой вопрос.

- Не без того… А зачем вы об этом спрашиваете?

- Знание — это не просто сила, это власть. Разве не так говорят на службе у вашего супруга?..

- Почему вы так жестоки со мной? — она отталкивает его и, обнаружив, в каком положении находятся нижняя часть её одёжки, начинает, было, возвращать её на прежнее место.

Женя обхватывает её за бёдра и таким образом не даёт ей возможности вернуть юбку в исходное положение.

- О какой жестокости идёт речь?

- Зачем вы всё время напоминаете мне о муже? Чтобы порадоваться тому, в какое положение по отношению к нему вы меня уже поставили? Чтобы уколоть меня? Дать мне понять, что я виновата перед ним? Всё!.. Хватит!.. Дайте мне привести себя в порядок и уйти отсюда подобру-поздорову!..

Последние слова она произносит чуть ли не на крике. В полной растерянности, не зная, что предпринять, он отпускает её и встаёт с колен. Она же начинает тащить наверх юбку, но та застревает на бёдрах… Послышалось, как кто-то по ту сторону двери толкнулся в неё… Татьяна Фёдоровна замирает, а Женя, воспользовавшись этим её замешательством, одной рукой обхватывает её за шею, а другую быстро просовывает под её сорочку и кладёт ей на грудь. И шепчет на ухо:

- Пожалуйста, ни слова!.. Пусть там подумают, что здесь никого нет…

И надолго запечатывает её рот своими губами. Она старается оторваться от них, и всё же не настолько энергично, чтобы преуспеть. Почувствовав, что та его рука, что только что охватывала её шею, опустилась и опять тащит вниз юбку, силится, было, ей воспрепятствовать, однако не преуспевает и в этом… Юбка падает на пол, а его победоносная рука проникает за резинку её трусов и устремляется к ягодицам. Добраться до них мешают резинки, к которым крепятся чулки и которые в свою очередь держатся на специальном поясе…

- К чему всё это? — в полголоса спрашивает она. — Ведь бесполезно всё!..

- Как бы не так! — отвечает он, уже двумя руками стаскивая трусы с её задницы.

- Вы варвар! — только и находит она, как комментировать эти его действия.

- Каков уж есть!

Но дальше тех мест выше колен, где чулки прикреплены к резинкам от пояса, тащить вниз трусы не получается.

- Всё равно ничего у вас не выйдет!..

- Посмотрим!..

Женя слегка нагибается, берёт одной рукой Татьяну Фёдоровну под колени, а другой за поясницу, отрывает от пола и во второй раз усаживает на крышку стола. Сам тут же усаживается возле неё и соединяет свои уста с её устами. Не бездействуют и его руки: пальцы одной мнут мякоть груди, а другой, проделав ряд круговых движений по волоскам венериного холма, двигаются к промежности и, нащупав там расщелину, устремляются в неё…

- Нет!.. Нет!..

На сей раз Татьяна Фёдоровна отбивается так решительно и стремительно, что ей удаётся освободится и от его поцелуев, и от рук, после чего пытается водрузить на место свои трусы, но в завязавшейся борьбе, опрокидывается на спину. Он наваливается на неё, но ей удаётся оттолкнуть его, и он оказывается на полу. Вскочив на корточки, Женя хватает её за ноги, как можно шире раздвигает их и приникает ртом к устью её раскрытого жерла, начинает вылизывать его края. Когда же, его язык наталкивается на вздувшуюся гашетку клитора, она вскрикивает, её ягодицы начинают дёргаться, бёдра сами собой раздвигаются, а пальцы рук судорожно вцепляются ему в затылок…

- Можно? — оторвавшись от своего занятия, вопрошает он её.

Татьяна Фёдоровна пробует отрицательно покачать головой, но силы покидают её. Видя это, Женя выпрямляется и спешит расстегнуть ремень и ширинку, приспустить брюки и плавки. Освободив из их плена свой инструмент, он начинает пристраивать его к её гениталиям, привстаёт даже на носки… Высоковато оказывается… Придётся в третий раз взбираться на крышку стола… Со спущенными штанами это будет не так уж просто… А до того надо развернуть распластанную поперёк женщину вдоль стола… Хорошо ещё, что этот последний оказался довольно длинным…

Позволив Жене делать с нею всё, что ему заблагорассудиться, Татьяна Фёдоровна теперь покорно ждёт, что будет дальше. Из-под расстёгнутой и еле держащейся на плечах кофточки выглядывают закатанная по самое горло комбинация и чашечки лифчика. Разместившись рядом, он целует её, гладит обнажённые участки тела, наконец, взбирается на неё и старается погрузить свой кипятильник в её нутро. Получается это не так, как хотелось бы — препятствуют сжатые ляжки. Она инстинктивно старается раздвинуть их и поднять коленки, но этому мешают застрявшие выше них трусы, спустить которые дальше ему так и не удалось.

- Погодите!.. Порвёте ещё чего-нибудь!..

Её руки тянутся к бёдрам и отстёгивают чулки от резинок, соединяющих их с поясом.

- Может и штаны снимем, Танечка? — спрашивает он и, подавшись назад, привстаёт на коленях.

Она тут же поднимает коленки и стаскивает через них трусы. Дальнейшему их движению по голеням и щиколоткам помогает уже Женя.

- Не смотрите! — велит она и сжимает коленки.

- Я не такой великолепный стрелок, чтобы стрелять, не видя цели, — улыбаясь, возражает он. — Разве что вы сами, своими пальчиками введёте меня в свои владения? Идёт?

Она не отвечает, только отворачивает в сторону голову. А он, вместо того чтобы раздвинуть её ноги и занять прежнее положение, берёт её за пятки и подаёт их как можно дальше вперёд, так что её колени оказываются чуть ли не на уровне плеч. И возлегает сверху, если только этими словами можно определить занятую им позицию. После чего пальцами уже своей руки направляет свой инструмент туда, где ему положено быть, и начинает им работать… Не спеша, с толком и расстановкой, ради спортивного интереса отмечая каждый очередной десятый тычок: первый, второй, третий и т.д. Где-то после восьмого сбился и решил, что хватит…

- Вы ещё не кончили? — на всякий случай спрашивает он.

Она поворачивает к нему лицо, открывает глаза с навёртывающимися слезами, неожиданно обнимает его и шепчет:

- Обо мне не беспокойтесь… Мне и так хорошо…

И целует. Получив такой сигнал, Женя убыстряет темп и вскоре, задёргавшись, извергает в неё своё семя. Затем движения его затихают, стенки её влагалища в мокроте и слякоти уже им никак не ощущаются, да и инструмент его, судя по всему, потерял недавнюю твёрдость… Пора было думать об отступлении. Но что-то удерживает его от этого.

- Мне так хорошо там, что не охота покидать ваше уютное гнёздышко, — шепчет он ей на ухо.

- Но надо, — также шёпотом отвечает она, ещё крепче сжимая его и снова целуя.

В дверь опять кто-то дёрнулся… Они замирают, но спустя минуту Женя возобновляет свои движения взад-вперёд, правда, без заметного успеха.

- Пора! — заявляет Татьяна Фёдоровна и, упираясь своими руками в его грудь, пытается оторвать её от своей. — Вас наверно кто-нибудь ищет… Дайте мне привести себя в порядок…

Он на вытянутых руках приподнимается над нею, освобождая таким образом её от тяжести своего тела и уже навряд ли ощущаемого ею присутствия в ней своего второго «я», опускает ноги на пол и помогает ей сделать тоже.

- Отвернитесь! — просит она, одной рукой прикрывая груди, а другой лобок.

- Позвольте я помогу вам застегнуть лифчик?

- Я сама… Займитесь лучше собой… И отвернитесь!..

Занявшись собой, Женя тем не менее поглядывал через плечо за тем, как она поднимает с пола и надевает трусы, натягивает и пристёгивает к резинкам чулки, затем берётся за бюстгальтер. Но хоть она и делает всё это очень споро, уже полностью одетый и обутый (даже шнурки завязал на туфлях) он снова оборачивается к ней и помогает ей водворить на место юбку.

- Спасибо, — благодарит она и лезет в сумочку за пудрой и губной помадой.

- Я отпираю дверь?

- Минутку!

Она пытается оглядеть себя в стёкла книжных шкафов, поправляет на себе кофточку и юбку, после чего направляется к выходу. Женя отпирает дверь, открывает её, чтобы пропустить даму в коридор, но, заметив, что она стоит в некоторой нерешительности, спрашивает:

- Вы ничего не забыли?

- Если кто-то чего-то забыл, то не я! — с некоторым вызовом, в котором явно сквозила досада, произносит Татьяна Фёдоровна и, огладив ещё раз на себе кофточку выходит, бросив через плечо: — Прощайте!

Он выскакивает за ней, берёт за руку и спрашивает:

- Почему «Прощайте!»? Разве мы с вами больше не увидимся?

- Так вы же сегодня уже уезжаете… Не забудьте мои сувениры!

- А в Южном? Или вы передумали?

- Где я там вас буду искать, даже если у меня будет время?

- Постойте! Я сейчас сделаю всё, чтобы облегчить вам эту задачу.

Он возвращается в комнату, поднимает с пола стопку бумаг, вынимает из неё один листок и, склонившись над столом, записывает свой рабочий телефон и домашний адрес. Возвращается и протягивает ей этот листок со словами:

- С нетерпением буду ждать!

Ответить она не успевает, потому что рядом с ними, откуда ни возьмись, появляется Рита — секретарша главного технолога. И говорит:

- А вы не представляете, Евгений Алексеевич, с каким нетерпением ждёт вас мой начальник! Где вы пропадали? Я уже в третий раз иду за вами…

- Зачем? —удивлённо спрашивает он.

- Попрощаться желает. И не только он. Стол уже накрыт в столовой. Люди за ним давно сидят. А виновника торжества всё нет и нет… Идёмте быстрее…

И схватив под руки потянула за собой.

Похожие рассказы

Моя Собственная Лиза

Мне уже давно за 20, меня зовут Макс.И я хочу поведать вам одну интересную историю. Дело было летом, мы с друзьями отправились на дачу. Парни и девушки, много алкоголя и прекрасное настроение. Я был довольно симпатичным и привлекательным  парнем. Как-то была у меня девушка , но мы с ней быстро разбежались.

И тогда я во что бы то не стало, решил трахнуть её подругу Лизу, которая всегда мне нравилась. И заманил её на дачу. К моему...

Натяни мой зад в туалете

Лето. Жара. Столица. Даже не смотря на то, что кроме сарафана и туфель на мне ничего не было, я умирала от духоты. Невыносимо хотелось найти прохладное место, но еще больше хотелось пить. Зайдя в небольшой торговый центр, я поднялась на фудкорт, взяла Колу и разом осушила большой стакан. По магазинам я хожу редко (предпочитаю онлайн-шопинг), но в этот день я решила прогуляться по ТЦ, по большей части из-за кондиционеров.

Обойдя все...

Возбуждающая свадьба

Всем привет. Меня зовут Андрей. Это абсолютно правдивая история случалась год назад на свадьбе моих друзей.

Наши с женой друзья решили сыграть свадьбу, и конечно же мы были приглашены на нее. Был июль месяц, и достаточно жарко. Я одел легкий штаны и поло, а жена легкое платье футляр белого цвета, которое отлично подчеркивало ее формы, и туфли на каблучке см 7. Моя жена, Аня, выглядела прекрасно. Ее темные локоны отлично развивались при...

Похождения Мишки-Бедуина. Часть 1

Привет всем с кисточкой от Мишки-Бедуина. Почему «бедуин» никто уже точно не помнит, включая меня самого, но пошло это с младших классов в школе. Наверное, оттого, что я часто попадал во всякие истории, и мне вечно говорили: «Беда с тобой, Миша…» Может быть и так, как производная от этого слова, но это было давно и не так уж важно. Тем не менее кличка пристала, как репей, даже родители иногда так меня называли. Но не об этом истории из моих...

Это было хорошо.

Привет всем. Пишет вам Миша. Это произошло два дня назад. Моя жена пошла на роботу я ррешил остаться ещё в койке потому вечер до этого мы с женой поругались по мелочи смотрели порнуху и я хотел её ебать в жопу и кончить в рот. Но моя не соглосилась сказала потому что ей кажеться что я после порнухи я с ней секс имею а с фильма. Честно признаться меня фильмы возбуждают. А теперь о жене. Она очень симпотичная с большыми сисками и первый секс у...

Видео